Максим и Алина — родители. Кирилл и Валерия — их дети. А вместе это семья Тумановых. Крепкая, любящая друг друга.

— Познакомились мы еще школьниками. Максим был очень уверен в себе. Наверное, потому и понравился мне. Он занимался баскетболом, много читал, знал. С ним было интересно. Он и сейчас такой же — веселый, сердечный, добрый. Самый замечательный! — признается Алина.

— Когда я впервые увидел Алину, мне исполнилось 14 лет. Подросток, да. Но уже тогда понял, что она — мой человек. Как это объяснить, не знаю. Не могу найти таких слов, — говорит Максим.

Мы у Тумановых в гостях. Пьем ароматный кофе, сваренный главой семьи. Алина ставит на стол пирожные и печенье. Уют, спокойствие. На диване рядом со спящей кошкой Роксоланой расположились игрушечные машинки. Это хозяйство трехлетнего Кирилла, который сейчас в детском саду. Парнишка обожает технику! А его сестричка, годовалая Лера, любит танцевать. Но пока она занята другим. Девочка собирает со стола угощение и вкладывает его в руки гостям. Пожалуйста, ешьте на здоровье!

— Лера — папина дочка. Для нее главное — отдать. Это характер Максима, — с улыбкой замечает Алина.

…Когда муж сообщил ей о своем решении уйти на СВО, она уже знала, что ждет второго ребенка. Сказала ему об этом.

— Мое намерение не изменилось. И жена поняла меня, — замечает Максим.

Он был разведчиком с позывным «Умный». Награжден двумя медалями. Одна из них — «За отвагу».

— Ее мне вручили вот за какой случай. Мы находились в поселке на территории Донецка, — вспоминает Максим. — По рации поступил сигнал, что бойцы смежного поста попали под минометный обстрел. Ребята просили помощи. Вместе с заместителем командира взвода я отправился туда. Увидел, что двухэтажный кирпичный дом, где находился пост, превратился в груду кирпичей. Но люди внутри были живы. Они успели укрыться в погребе. Их требовалось эвакуировать. И мы это сделали.

…Максим по секундомеру определил паузы между выстрелами миномета. Они составляли полторы минуты. За это время он подбегал к тому разрушенному дому, разгребал кирпичи, а потом вновь мчался с линии огня. И так продолжалось до тех пор, пока не расчистилась крышка погреба. Ее открыли. Затем, опять с промежутками в полторы минуты, прошла сама эвакуация бойцов. Никто из них не пострадал.

— Я бы воевал и дальше, но это оказалось невозможно. Получил тяжелое ранение в ногу. Долго лежал в госпитале. Там и узнал, что у меня родилась дочка, — говорит Максим.

Как жилось в это время Алине? Она не вспоминает о бытовых трудностях. Мол, осталась одна, с двумя детьми на руках… Нет. Самым сложным оказалось другое. Они были с мужем неразлучны. Общие взгляды на жизнь. Пристрастия в еде. Увлечения. Даже отдых и тот выбирали одинаковый: с палаткой у озера. А тут твоей половинки нет рядом. Съедала тревога. Как там Максим, что с ним? Общаешься по видеосвязи — он улыбается, шуточки отпускает. На любой вопрос один ответ: у меня все хорошо. Но сердце-то не обманешь! Болит оно, волнуется за мужа. Никакой работой его не успокоить.

Когда Максим вернулся, у него была длительная реабилитация. Он передвигался по квартире на одной ноге. Супруга промывала ему швы, меняла повязки. И диву давалась, как при таких сильных болях супруг умудряется помогать ей во всем, заниматься с детьми. Оставаясь прежним — заботливым мужем, замечательным отцом.

— Нет, прежним я не остался, — возражает Максим. — После СВО особенно остро понял ценность семьи.

— А я, когда ты вернулся, поняла, что у нас настоящая семья. И что мы очень счастливые люди, — говорит Алина.