В преддверии Дня космонавтики, который отмечался 12 апреля, «Волжские Вести» рассказывали о причастности к нему Сызрани. Однако это не только наш земляк космонавт Михаил Корниенко и предприятия, активно работающие на отрасль. Это и военные авиаторы из особого поискового отряда. В таком служил выпускник СВВАУЛ подполковник в отставке Александр Николаевич Огурцов. На его счету — встреча 34 космических экспедиций.

— Когда молодым лейтенантом в 1975 году я по распределению попал в Уральский военный округ, в 113-й отдельный вертолетный полк, расположенный на границе с Казахстаном, ничего не знал о предстоящих задачах, — вспоминает Александр Николаевич. — Как и вся наша группа: семь человек из сызранского училища, три — из саратовского. Служба была, как и везде. Разве только тренировок больше привычного.

Перед нами лежат несколько фотографий. Их немного, ведь в те годы работа поисковой команды, встречавшей космонавтов, особо не афишировалась. Практически на всех снимках запечатлен трудяга Ми-8.

— Машины этого типа имели несколько модификаций и выполняли разные задачи, — поясняет Александр Николаевич. — Были вертолетным командным пунктом, доставляли на место журналистов, бригаду неотложной хирургической помощи. Я летал на разных модификациях. Но в основном на простом — поисковом вертолете.

Один раз мой собеседник на Ми-8МТ эвакуировал спускаемый аппарат на внешней подвеске. Такая операция требует большого мастерства. Представьте, объект весом свыше двух тонн висит на 25-метровом тросе. Обычную скорость — 200 км в час — не наберешь, иначе груз начинает раскачиваться. Поэтому лететь надо аккуратненько на 160-180 км в час.

В 80-е годы было много запусков и посадок аппаратов. В блокноте, который когда-то дала Александру Николаевичу жена Тамара Николаевна, стоят автографы космонавтов.

Конечно, интересуюсь особыми случаями, которые произошли за время службы Огурцова. Самый памятный — спасение экипажа, приводнившегося на поверхность озера Тенгиз в нескольких километрах от берега. Тот случай подробно описал наш земляк Виктор Петрович Куницын в книге «Сызрань и космос».

— Я тогда еще служил летчиком-штурманом, — вспоминает Александр Николаевич. — Основная группа в Аркалыке не смогла взлететь из-за тумана. А у нас — в ста километрах — небо чистое. Получили приказ. Ночь. Взлетели выше облаков. Вышли в свою зону. В заданное время спускаемый аппарат пошел на посадку. Мы по стрелке прибора следовали за ним. Потом ориентировались по ракетам, выпущенным из поискового самолета. Приземлились первыми до прилета основной группы. Передали уточненные координаты. Тогда операция спасения с привлечением аквалангистов длилась более десяти часов. При температуре воздуха минус двадцать градусов. Местные жители принесли дрова, разожгли костры, привезли еды. Тоже хотели спасать космонавтов, но мы их не пустили.

Как вообще местное население узнавало о посадках космонавтов? Аппарат еще спускается, а люди уже мчатся на машинах, повозках, конях. Шлейфом за ними — пыль! Люди рвались встречать хлебом-солью. Иногда получалось. Однажды, чтобы увидеть космонавтов, несколько человек залезли на «Москвич». Крышу продавили. Но никто из-за этого не переживал.

— А это уже программа «Бион», — показывает Огурцов другую фотографию. — В космос летали животные. Одна из обезьянок перегрызла ремешок. Начала безобразничать, взбудоражила весь «экипаж». Тогда организовали экстренную посадку. И мы этих обезьянок встречали.

Свою службу Огурцов начинал летчиком-штурманом. Потом, как говорят авиаторы, налетал на 2-й класс, на 1-й. Был командиром экипажа, звена. В его послужном списке значатся Чернобыль, Чехословакия. В заключение — родное училище. И все же служба в поисковом полку стоит особняком.

— Остались очень теплые воспоминания о том времени, — говорит Александр Николаевич. — Ощущение причастности к большому делу, над которым работала вся наша страна.